Пятилетний связной: детство в «картинках»

Пятилетний связной: детство в «картинках»

07.05.2017 0

Любая война – это жестокое и страшное событие в истории человечества. Я по возрасту отношусь к тому поколению, которое знает войну только по книгам, фильмам и… по рассказам ветеранов, свидетелей того времени. Однако людей, прошедших испытание войной, становится всё меньше и меньше. Поэтому каждая встреча с представителем того поколения – большая удача для журналиста.

Недавно мне позвонила женщина, Лариса Викторовна, она представилась социальным работником и предложила встретиться с Зоей Александровной Логвиненко (Мамонтовой), которая познала Великую Отечественную войну будучи ребёнком.

Сейчас Зоя Александровна живёт в Чуне, а родилась она в городе Севске Брянской области 2 декабря 1937 года.

Севск — старинный, небольшой городок, располагался в 35 км от железной дороги. Семья Мамонтовых из восьми человек включая родителей жила там по ул. Ленина в двухэтажном кирпичном доме №96, стоящим на окраине городка. (Кстати, такое совпадение, что в Чуне Зоя Александровна тоже живёт по ул. Ленина, только номер дома другой). Отец, Александр Евдокимович, 1899 г.р., работал в совхозе главным инженером и агрономом, вёл всё подсобное хозяйство, был уважаемым человеком. Мама, Татьяна Ефремовна, при шестерых детях была домохозяйкой. Старший сын Пётр, ещё один сын Анатолий и четверо дочерей: Маруся, Зина, Тамара и младшая — Зоя.

Зоя, несмотря на свой возраст, хорошо помнит день 22 июня 1941 года. Вот первая картинка её воспоминаний о войне:

– Это был воскресный, прекрасный солнечный денёк. В гости к нашей дружной семье в этот день пришли из села Княгинино, что в семи километрах от нашего города, двоюродные братья. Мама наварила холодца. Все сели за стол. Папа у нас был человеком строгих правил, он по два раза не повторял, без его команды никто не мог кушать. Отец стал намазывать на хлеб овощную смесь его собственного приготовления, и вдруг пронизывающий голос Левитана по радио объявил:

— Внимание, говорит Москва! Передаём важное правительственное сообщение. Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня в четыре часа утра безо всякого объявления войны германские вооружённые силы атаковали границы Советского Союза…

Ни на кого не глядя и ничего не говоря, отец отложил кусочек хлеба, встал и вышел – обед окончен. Мы все сидели в растерянности и не знали что делать. А на столе в чашке стоял холодец, источая аппетитный запах.

Брат Пётр сразу ушёл добровольцем на фронт. От него постоянно приходили письма. Вернулся домой в 1944 году на костылях… Сестру Марусю отец отправил к партизанам. Она была уже взрослой и красивой — боялись за неё.

А вот отец, Александр Евдокимович Мамонтов, на фронт не мог идти по причине болезни. Это отдельная история. По рассказам Зои Александровны, в 1917 году, восемнадцатилетним, примкнув к большевикам, участвовал в штурме Зимнего дворца. Позже он каким-то образом встретился с В.И. Чапаевым, и тот взял его в свою дивизию. Там отец был командиром роты. На реке Урал, в Лбищенске, произошли трагические события. Беляки ночью тихо сняли часовых и застали красных врасплох. Начался бой. Чапаевцы отбивались. Александра Мамонтова ранило: одна пуля прошла навылет, а другая застряла в позвоночнике. Он лежал без движения. Но проходившая мимо мёртвых тел бабушка услышала стон. Подобрала и выходила раненого, которого боевые товарищи уже похоронили. И родителям даже была отправлена похоронка. Все считали его погибшим, а он выжил. Но в Великую Отечественную войну из-за застрявшей в позвоночнике пули его в армию не призвали. И он стал партизанским связным.

В сентябре 1941 года Севск сильно бомбили. Маленькая Зоя помнит такие картины:

— Рядом с нашим домом стоял домик. Там жили старики. Их самих не помню. Однажды бомба упала к ним в огород и даже пробила землю до воды. А ещё помню, как отец мешками с песком закладывал окна, чтоб пули застревали, оставил только небольшое пространство сверху, для света.

Дом №96, в котором жили разные семьи, в том числе и семья Мамонтовых, как помнится, стоял самым крайним около леса и болота, что было удобно для связного. Город захватили немцы, и они облюбовали этот дом.

— В нашей квартире поселились шестеро: солдаты и их командир. А нас «выкурили» на кухню, где мы все умещались на огромной печи. Немцы спали на матрасах, утром их скатывали и ставили в ряд. Возвращаясь вечером, комнату закрывали за собой, спали, потом уходили… Мы с ними контакта не имели, — рассказывает Зоя Александровна.

Появились предатели-полицаи. Они помогали немцам. Со временем гитлеровцы превратили русский город Севск в сильный оборонительный узел, укрепляли оборону города и его окрестности.

— Толя, брат, неплохо говорил по-немецки, что однажды спасло жизнь отцу, – вспоминает Зоя Александровна. — Об этом следующая картинка… Немцы и полицаи с оружием ходили по домам и грабили население. Зашли и к нам. Они требовали: «Матка, давай курка, яйка!..» Куры-наседки (их было немного) находились у нас дома, около печки. Мама щупала кур, какую же отдать, и собирала яйца. Зашёл отец и крикнул ей: «Отдай всех! Чтобы больше не приходили». Мать возражала, и он сплюнул в сердцах. Немец принял это на свой счёт, выхватил пистолет и наставил его на отца. Тут вовремя подоспел Толик, упал на руку немца и по-немецки объяснил ему, что плюнули не на него. Пуля ушла в пол, а немец, разобравшись, выругался матом, несколько раз тоже плюнул, передразнивая отца, и ушёл.

А эта картинка, что всплывает в памяти Зои Александровны, – одна из самых ужасных.

— По соседству с нами жила молодая женщина с грудным ребёнком. Она – уже не помню ни её имени, ни ребёнка — часто приглашала меня посидеть с дитём, пока она управлялась с делами. А для меня ребёночек был – «живая кукла». С превеликим удовольствием я общалась с ним. В общем, они для меня были как родные.

Как-то я пришла опять к соседке, та кормила сына грудью. Я наблюдала, как он ручкой хватает грудь и пьёт молочко. Вдруг открывается дверь, заходит «чужой» фашист. Увидел нас и захохотал. Подошёл к женщине, схватил мальчика за рубашку, поднял вверх, тот зашёлся от крика. Одной рукой немец держит младенца, другой достаёт штык… Мать застыла — не может пошевелиться, а я впилась зубами фашисту в ногу. Он заорал, дитя кричит, верещу и я. Немец ударяет меня автоматом по голове, но по мне получилось вскользь, а основная сила удара пришлась на его ногу, автомат разбил ему колено. Я забежала сзади и опять укусила его за ногу. Он бросил ребёнка на кровать, а сам протянул руку, чтобы схватить меня, но я укусила его за палец, до крови. Он отбросил меня, я полетела к стене, ударилась и сползла вниз. И тут увидела, что в комнату забегают мой папа и живущий у нас немец-командир. Папа понёс меня на руках, и больше я ничего не помню.

Уже после узнала, что когда «наши» немцы пришли на обед (а у них строго – война войной, а обед по расписанию), вдруг услышали истошные вопли и поспешили узнать причину. Старший немец отвёл «раненого» фашиста в медпункт, и тот признался, что хотел штыком приколоть ребёнка к стенке, как бабочку.

Вот такая картина схватки с душегубом. Повезло мне и родным, легко отделались. Позже немец-командир, спасший мне жизнь, пришёл потом к нам. Показал фото, на котором он без формы, его красавица-блондинка жена и дочь. А дочь его – вылитая я, мы очень сильно были похожи, потому-то он пожалел нас и не допустил до расстрела. Это фото запомнилось мне на всю жизнь. А ещё немец признался, что он не кадровый военный.

Картинок того детства у меня много. Вот вспомнилась такая, — продолжает Зоя Александровна. — Отец мой был связан с партизанами. Он приспособил и меня для этой работы. Я была для партизан как сумочка. Сначала записки со сведениями отец прятал у Толика, потом и в мою одежду. Мне он всегда говорил, что это такая игра, и чтобы я, кроме него и брата, никому не говорила про это. Отец и родные меня ласково называли зайчиком. «Зайчик, спрячем бумажку к тебе, а ты молчи, никому не показывай.» И я играла в эту игру по всем отцовским правилам. Его мы очень слушались – так были воспитаны. Много-много раз и я, и брат переносили через патрульных тайные сообщения. А ведь те всегда тщательно досматривали. Если найдут – виселица!

Картинка следующая, в ней тоже – страх.

— Оставшиеся немцы и полицаи стали со всех близлежащих населённых пунктов сгонять нас, как скот, для отправки в Германию. Семь километров мы шли, и затолкали нас в овощехранилище. Утром на вокзал, а оттуда поездом до Германии. Что-то с утра у них не получилось или ещё ждали кого, но оставались мы какое-то время на базе. Отпросились в Княгинино, где жили родители мамы, будто бы за едой. Нас, детей, отпустили. При досмотре записку мне спрятали между двумя плавочками, и они ничего не обнаружили. А я ещё им сказала, когда мне приподняли платье, что стыдно так делать. Хохотали сильно от моих слов. Мы пешком долго шли, устали очень. Я отправилась к бабе с дедом, а Толик понёс напрямик по тропе бумагу для партизан.

И хорошая картинка тоже была. Это когда из деревни Бересток начинали бить «Катюши». Нас они в овощехранилище не достают, а лупят прямо по оккупантам. Помню, отец тогда говорил людям: «Расходимся все маленькими кучками, в разные стороны».

А ведь удары наших стали прицельными потому, что партизанами были переданы правильные сведения.

Александр Евдокимович умер в 1947 году. Зашевелилась пуля в позвоночнике, ему сделали операцию – удалили пулю. Зоя с мамой пришли к нему в палату. Он положил в руку дочери пулю, закрыл её в кулачок и коротко сказал: «Иди!» Это чтобы она не видела его страданий. Через полтора часа, уже дома, узнали, что он скончался. Мама, Татьяна Ефремовна, умерла в возрасте 95 лет в Шахтёрске Донецкой области у дочери Зины. Теперь уже нет родителей, нет братьев, нет сестёр…

Вот такой рассказ в картинках о пятилетней девочке, спасшей жизнь грудному ребёнку и ставшей самой маленькой партизанской связной, что достойно «Книги рекордов» Гиннесса.

Постскриптум

Когда части Красной Армии вошли в Севск, они увидели картину страшного разрушения. Мостовая главной улицы Севска поросла травой. По обе стороны её — остатки домов. Кое-где от них остались одни трубы… Враги сделали всё, что могли, чтобы разрушить город и извести его население. Ни одного целого дома, ни одного жителя не осталось на улице Ленина, как и на других. Фашисты собирались упорно обороняться: весь город изрезали траншеями и ходами сообщений, на каждом шагу были блиндажи, баррикады, огневые позиции артиллерии. И повсюду — следы недавнего боя: разбитые пушки, машины, трупы гитлеровцев.

27 августа 1943 года соединения 65-й армии, которой командовал генерал-лейтенант П.И. Батов, вместе с танкистами 2-й танковой армии под командованием генерал-лейтенанта С.И. Богданова овладели Севском.

Фото автора и из архива З.А. Логвиненко.

Главное фото: pixabay.com.

Ольга Боярова
«Чунский вестник»